Добро ещё, если бы он нас питал той жалкой истиной, которую некогда вычитал у каких-то площадных софистов; он питает нас шелухой этой истины, и образ мышления, который требуется от нас, построен не просто на лжемудрости, а на обломках и обмолвках её.
 
There would be some excuse if he fed us the shoddy maxims he had once gleaned from reading sophists of the most banal kind, but he feeds us the chaff of those truths, and the manner of thinking required of us is based not simply on false wisdom, but on its rubble and stumblings. (Tyrants Destroyed, chapter 4)
 
Oblomki and obmolvki ("rubble and stumblings") both begin with ob. And so does obman (deception; fraud; illusion; delusion), a word that rhymes with tiran (tyrant). In Pushkin's poem Geroy ("The Hero," 1830) the Poet says:
 
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман...
Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран...
 
More than a myriad of low truths
I value the Delusion [obman] that exalts us.
Leave the hero his heart! Without it
what would he be? A tyrant!
 
There is ob in Sobytie ("The Event," 1938) and in Izobretenie Val'sa ("The Waltz Invention," 1938). Istreblenie tiranov (Tyrants Destroyed, 1938) was written in May-June, 1938, after "The Event," before "The Waltz Invention." In my article "Igra snov v p'yesakh Nabokova Sobytie i Izobretenie Val'sa i v ego rasskaze Istreblenie tiranov" ("The Dream Play in Nabokov's Comedies The Event and The Waltz Invention and in his Story Tyrants Destroyed") I suggest that Tyrants Destroyed is the central part of a triptych of which The Event and The Waltz Invention are two panels.
 
In the telemor-into-telega anagram in my previous post there are Nabokov and obman.
 
Btw., in Moya rodoslovnaya ("My Pedigree," 1830), a poem whose composition was provoked by Bulgarin's coarse article in the Northern Bee, Pushkin calls himself rodov dryakhleyushchikh oblomok ("a broken fragment of ancient families").
 
In his poem K nim ("To Them," 1829) Vyazemski asks his literary opponents to clean their eyes with truth ("istinoy prochistite glaza"). In a letter of the end of January, 1830, to Vyazemski Pushkin calls this poem elegicheskaya ebyona mat' ("an elegiac f-d mother"):
 
Я напечатал твоё "К ним" противу воли Жуковского. Конечно, я бы не допустил к печати ничего слишком горького, слишком озлобленного. Но элегическую <ебёну-мать> позволено сказать, когда невтерпёж приходится благородному человеку.
I published your [poem] To Them against Zhukovski's will. Of course, I would have never admitted for publication anything too bitter (nichego slishkom gor'kogo), too embittered (slishkom ozloblennogo). But when a noble man can not stand it any longer, one is allowed to say an elegiac "f-d mother."
 
At the beginning of The Waltz Invention the Colonel tries to remove a speck from the eye of the Minister of War:
 
Кабинет военного министра. В окне вид на конусообразную гору. На сцене, в странных позах, военный министр и его личный секретарь.
Полковник. Закиньте голову ещё немножко. Да погодите -- не моргайте... Сейчас... Нет, так ничего не вижу. Ещё закиньте...
Министр. Я объясняю вам, что -- под верхним  веком, под верхним, а вы почему-то лезете под нижнее.
Полковник. Все осмотрим. Погодите...
Министр. Гораздо левее... Совсем в углу... Невыносимая боль! Неужели вы не умеете вывернуть веко?
Полковник. Дайте-ка ваш платок. Мы это сейчас...
Министр. Простые бабы в поле умеют так лизнуть кончиком языка, что снимают сразу.
Полковник. Увы, я горожанин. Нет, по-моему -- всё чисто. Должно быть, давно выскочило, только пунктик ещё чувствителен.
Министр. А я вам говорю, что колет невыносимо.
Полковник. Посмотрю ещё раз, но мне кажется, что вам кажется.
Министр. Удивительно, какие у вас неприятные руки...
Полковник. Ну, хотите -- попробую языком?
Министр. Нет, -- гадко. Не мучьте меня.
Полковник. Знаете что?  Садитесь иначе, так света будет больше. Да не трите, не трите, никогда не нужно тереть.
Министр. Э, стойте... Как будто действительно... Да! Полегчало. (Act One)
 
According to Waltz, in his youth he got something in his eye and for a month saw everything in bright rosy light, as if he were looking through a stained glass:
 
Вальс. В ранней молодости я засорил глаз, -- с весьма неожиданным результатом. В продолжение целого месяца я всё видел в ярко-розовом свете, будто гляжу сквозь цветное окно. Окулист, который, к сожалению, меня вылечил, назвал это оптическим заревом. Мне сорок лет, я холост. Вот, кажется, всё, что могу без риска сообщить вам из своей биографии. (ibid.)
 
The main character in The Event, the portrait painter Aleksey Maksimovich Troshcheykin, is a namesake of Gorky (whose penname means "bitter"), the author of Mat' ("Mother," 1906), the novel highly praised by Lenin and Stalin. In Tyrants Destroyed the narrator is a humble teacher of drawing in a provincial high school.
 
Alexey Sklyarenko
Google Search
the archive
Contact
the Editors
NOJ Zembla Nabokv-L
Policies
Subscription options AdaOnline NSJ Ada Annotations L-Soft Search the archive VN Bibliography Blog

All private editorial communications are read by both co-editors.