In VN’s novel Pale Fire (1962), the poet Shade and his commentator Kinbote (who imagines that he is Charles the Beloved, the last self-exiled king of Zembla) live in New Wye (a small University town in New England). The Wye is a river in England and Wales. Lines Composed a Few Miles above Tintern Abbey, On Revisiting the Banks of the Wye during a Tour. July 13, 1798 is a poem by William Wordsworth (an English poet, 1770-1850, one of the seven sonneteers mentioned by Pushkin in his Sonnet, 1830, with the epigraph "Scorn not the sonnet, critic. Wordsworth"). On the other hand, "Wye" is the official English name for the letter Y. The French name for the letter Y is i grec, which translates literally to "Greek I." I. Grek was a penname of Viktor Bilibin (1859-1908), a Russian humorist who also wrote under the pseudonym Diogen. In a letter of May 26, 1897, to N. A. Leykin (another humorist, 1841-1906) Chekhov says that Bilibin has sent him his new book and complains that its cover does not contain the author's real name, so that the reader may think that two authors compiled the book, I. Grek and a certain Diogen:
В. В. Билибин прислал мне свою книгу. Она издана изящно, не дорого, жаль только, что на обложке нет настоящей фамилии автора; говорю — жаль, потому что Диогена никто не знает и похоже, будто книгу составили два автора: И. Грэк и какой-то Диоген. Ведь «Новостей» в России не читают, это петербургская газета, и всё, что в ней печатается, не делает авторам славы, так как не идет дальше Петербурга. В Москве «Новости» можно увидеть только в редакциях, а Диогена не знают даже в редакциях.
In Conan Doyle's Sherlock Holmes stories, the Diogenes Club is a gentlemen's club (the queerest club in London), first appearing in The Adventure of the Greek Interpreter (1893). In Canto One of his poem Shade mentions Sherlock Holmes:
Retake the falling snow: each drifting flake
Shapeless and slow, unsteady and opaque,
A dull dark white against the day's pale white
And abstract larches in the neutral light.
And then the gradual and dual blue
As night unites the viewer and the view,
And in the morning, diamonds of frost
Express amazement: Whose spurred feet have crossed
From left to right the blank page of the road?
Reading from left to right in winter's code:
A dot, an arrow pointing back; repeat:
Dot, arrow pointing back... A pheasant's feet
Torquated beauty, sublimated grouse,
Finding your China right behind my house.
Was he in Sherlock Holmes, the fellow whose
Tracks pointed back when he reversed his shoes? (ll. 13-28)
In his commentary Kinbote writes:
A hawk-nosed, lanky, rather likable private detective, the main character in various stories by Conan Doyle. I have no means to ascertain at the present time which of these is referred to here but suspect that our poet simply made up this Case of the Reversed Footprints. (note to Line 27)
In his sonnet Conan Doyle (1926), Igor Severyanin (a Russian poet, born Igor Lotaryov, 1889-1941) calls the author of Sherlock Holmes plod s zapakhom navoznym parnika (a fruit with the dung smell of greenhouse):
Кумир сопливого ученика,
Банкира, сыщика и хулигана,
Он чтим и на Камчатке, и в Лугано,
Плод с запахом навозным парника.
Помилуй Бог меня от дневника,
Где детективы в фабуле романа
О преступленьях повествуют рьяно,
В них видя нечто вроде пикника…
«Он учит хладнокровью, сметке, риску,
А потому хвала и слава сыску!» —
Воскликнул бы любитель кровопийц,
Меня всегда мутило от которых…
Не ужас ли, что землю кроет ворох
Убийственных романов про убийц?
In the last lines of his sonnet Chekhov (1925), Severyanin ("Mr. Northerner") mentions the fact that Chekhov's dead body (Chekhov died in Badenweiler, a German spa, on July 15, 1904) was transported to Russia in a refrigerated green railway carriage prominently painted with the words "Dlya Ustrits (For Oysters):"
Не знаю, как для англичан и чехов,
Но он отнюдь для русских не смешон,
Сверкающий, как искристый крюшон,
Печальным юмором серьезный Чехов.
Провинциалки, к цели не доехав,
Прощались с грезой. Смех их притушен.
И сквозь улыбку мукою прожжен
Удел людей разнообразных цехов.
Как и тогда, как много лет назад,
Благоухает наш вишневый сад,
Где чувства стали жертвой мелких чувствец…
Как подтвержденье жизненности тем —
Тем пошлости — доставлен был меж тем
Прах Чехова в вагоне из-под устриц…
At the end of his poem Po spravedlivosti ("In All Fairness," 1918) Severyanin calls Lenin (who in March 1918 signed a separate peace with Germany) moy dvoynik (my double):
Его бесспорная заслуга
Есть окончание войны.
Его приветствовать, как друга
Людей, вы искренне должны.
Я – вне политики, и, право,
Мне все равно, кто б ни был он.
Да будет честь ему и слава,
Что мир им, первым, заключен.
Когда людская жизнь в загоне,
И вдруг – ее апологет,
Не все ль равно мне – как: в вагоне
Запломбированном иль нет?..
Не только из вагона – прямо
Пускай из бездны бы возник!
Твержу настойчиво-упрямо:
Он, в смысле мира, мой двойник.
Shade's poem consists of 999 lines and is almost finished, when the author is killed by Gradus. Kinbote believes that, to be completed, Shade’s poem needs but one line (Line 1000, identical to Line 1: “I was the shadow of the waxwing slain”). But it seems that, like some sonnets, Shade's poem also needs a coda (Line 1001: “By its own double in the windowpane”). Severyanin is the author of Poeza o tysyacha pervom znakomstve ("A Poem about the Thousand-and-First Acquaintance," 1914). Dvoynik ("The Double," 1846) is short novel by Dostoevski. Dostoevski (1926) is a sonnet by Severyanin:
Его улыбка — где он взял ее? —
Согрела всех мучительно-влюбленных,
Униженных, больных и оскорбленных,
Кошмарное земное бытие.
Угармонированное свое
В падучей сердце — радость обреченных,
Истерзанных и духом исступленных —
В целебное он превратил питье.
Все мукой опрокинутые лица,
Все руки, принужденные сложиться
В крест на груди, все чтущие закон,
Единый для живущих — Состраданье,
Все, чрез кого познали оправданье,
И — человек почти обожествлен.
The sonnet's last line, "I - chelovek pochti obozhestvlyon (And - the man is almost deified)," brings to mind Shade's variant (cited by Kinbote in his commentary) "I like my name: Shade, Ombre, almost "man" in Spanish." In the first line of his sonnet Gogol (1926) Severyanin says that Gogol might have become an architect:
Мог выйти архитектор из него:
Он в стилях знал извилины различий.
Но рассмешил при встрече городничий,
И смеху отдал он себя всего.
Смех Гоголя нам ценен оттого, —
Смех нутряной, спазмический, язычий, —
Что в смехе древний кроется обычай:
Высмеивать свое же существо.
В своем бессмертье мертвых душ мы души,
Свиные хари и свиные туши,
И человек, и мертвовекий Вий —
Частица смертного материала…
Вот, чтобы дольше жизнь не замирала,
Нам нужен смех, как двигатель крови…
According to Kinbote, Shade listed Gogol, Dostoevski and Chekhov among Russian humorists:
Speaking of the Head of the bloated Russian Department, Prof. Pnin, a regular martinet in regard to his underlings (happily, Prof. Botkin, who taught in another department, was not subordinated to that grotesque "perfectionist"): "How odd that Russian intellectuals should lack all sense of humor when they have such marvelous humorists as Gogol, Dostoevski, Chekhov, Zoshchenko, and those joint authors of genius Ilf and Petrov." (note to Line 172)